вторник, 23 сентября 2008 г.

Память о лете-1

Нынче летом я поняла, каков был летний запах моего детства. Это запах свежесваренного кофе в доме и аромат свежести и цветов за порогом.

Тётенька по утрам пила кофе. Она никогда не пила его днём и уж тем паче вечером. Она любила чай, причём, в память о своей жизни в Бурятии, пила только плиточный. Правда, не варила его, а заваривала в чайнике. Советский плиточный чай в сочетании с уманской артезианской водой давал жуткий букет. Но мне он казался самым прекрасным.

Ели мы за большим дубовым столом, чьи затейливо вырезанные ножки были все в мелких оспинах шашелей. Отворачивалась белая скатерть в синие квадратики, а под ней обнаруживалась цветастая клеёнка. Её снимали только тогда, когда надо было выкатать бельё. Да-да, с помощью рубеля и скалки. Как Быстрицкая в "Тихом Доне". И этот полезный бесполезный в мире крохотных квартир, зыбких столов и электрических утюгов навык я тоже приобрела.

Тётенька трепетно относилась к еде. Мы жили с ней душа в душу, и лишь один раз она очень крепко надавала мне по рукам - когда я отпихнула то ли кусок хлеба (краюху воздушнейшей украинской паляницi), то ли блюдо с едой. Помимо голодного детства (Первая мировая началась пять лет спустя её появления на свет), она дважды в жизни была на грани голодной смерти.
Настоящей, без метафор.

Первый раз - во время голодомора, в 33-м году. Она тогда уже училась в Киеве, в мединституте. Она рассказывала мне, как в большой комнате их женского общежития, человек на тридцать-сорок, вечером ложились спать все, а утром иногда случалось, что кто-то больше не вставал. Люди падали на улицах. В студенческой столовой подавали рассольник: вода, заправленная щепотью крупы и редко плавающими кусочками солёного огуца. Рассказывала она всё это с весёлой улыбкой и смешочками, а я тихо леденела. Позже по телевизору я видела, как с такой же широкой улыбкой какой-то паренёк повествовал, как его товарищу по чеченскому плену двуручной пилой отпилили голову. Есть вещи, которые человеку тудно вынести, и он заграждается смехом. Тогда я этого не понимала.

Второй раз - году в 45-м или в 4-м, когда она работала врачом-рентгенологом в Улан-Удэ, и то ли потеряла, то ли у неё вытащили деньги и продовольственные карточки. Она ходила на работу, пока могла, а когда не смогла, так и осталась лежать в своей комнате с мыслью, что до конц месяца дотянуть не удалось. К счастью, соседи по коммнуальной квартире очень быстро хватились. Люди у нас всё же способны на доброе дело - кто отнял какую-то снедь от себя, кто денег одолжил, но умереть не дали.

Говорят, у людей, которые хоть однажды по-настоящему испытывали муки голода, просиходит в психике какой-то сдвиг. Нет, сухари в матрас, как герой Джека Лондона, тётенька не прятала, но когда она умерла в 1990-м году, в её полуразрушенном погребе нашли всевозможные домашние компоты и соленья, закатанные в банки в середине 60-х годов...

Но пока она была жива и ещё довольно бодра, она сама любила покушать (да-да, покушать - не поесть!) и кормила меня так, что школьный фартучек, в четвёртом классе охватывавший мою раскормленную талию, легко и даже с некоторым запасом сходился на мне в десятом. Не есть то, что она готовила, было невозможно. То были совершенно гомерические обеды. Борщ на свинине с сахарной косточкой. О, какой это был борщ! До сих пор тот тётенькин борщ для меня - эталон. А кабачки или лучше синенькие, начинённые мясным фаршем с каким-то фантастически нежным вкусом? А классические биточки? А яблочный струдель с корицей? А песочное печенье? А абрикосовый мармелад или киевское сухое варенье из вишен? А простой салат из помидор - мне со сметаной, а себе тётенька заправляла душистым подсолнечным маслом из гранёного флакончика, стоявшего в специальной металлической подставке вместе с собратом (в том был уксус), и масло то называлось чудесно: олiя! О родстве слова с благородным средиземноморским древом я не знала и полагала, что олiя - потому что её льют (привет вам, Михаил Николаевич!). До того, как в частные дома поставили газовые плиты (с баллоном, который периодически приходилось менять), тётенька, будто какая-то жрица, полдня колдовала у керогаза в сенях. Кто-нибудь знает теперь, что такое керогаз?

Да, она делала из еды культ. И кто её осудит за это? И только за кофе, который она пила, вопреки правилам, из большой и высокой чашки с золотым фестоном вверху по сплошному синему фону, она позволяла себе взять газету, чтобы узнать программу телепередач, или просмотреть польский журнал ("Кобета и жыче" или "Кобета родзецка"). Двери в сенях уже были открыты и подперты ломиком. В комнату тянуло утренней свежестью, запахом земли, травянистым духом сада и лёгкой кислинкой гниющей повсюду падалицы, которую не успевали собирать (с той стороны рос прекрасный белый налив, тот самый, у которого "видно семечки насквозь"). В одно окно, если привстать из-за стола, можно было увидеть цветущие у крыльца георгины. Под другим, под двумя абрикосовыми деревьями, пышно разрастались ирисы. Дух лета, детства, безмятежности...

У меня нет дома, и весь мой сад умещается на балконе. Но этот кофейный аромат и свежее дыхание цветов через открытую балконную дверь оживляет память и всех, кто в ней давно и надёжно скрыты. Счастье есть.

Мой завтрак аристократа (не по Федотову):



Это тот самый прабабушкин поднос. По утрам я обычно ем помидоры, но тут случилось так, что были только огурцы. За томиком Чехова виднеется гордый профиль Катифы.

воскресенье, 21 сентября 2008 г.

Сюжетец

Он был мамин студент, на год старше меня. Мы с ним просто дружили. Он приходил к нам домой, брал книги у нас, приносил какие-то свои, мы все вместе слушали пластинки и чинно за чаем или за обедом разговаривали о высоком. От него я услышала, например, имена Андрея Плахова или Киры Муратовой. У него был утончённый вкус. Иногда я чувствовала себя рядом с ним прямо-таки брутальной.

Я очень любила и люблю прясть шерсть на веретене. Это такое невероятно медитативное занятие. Как-то вечером за прялкой пало мне на ум поиграть в мойру. Или в парку. "Парки бабье лепетанье, жизни мышья беготня..." И почему-то мой выбор - кому выпрясть судьбу - пал на этого человека. Мама, узнав о моём намерении, испуганно на меня цыкнула: "Ты не такая хорошая пряха, чтоб в такие игры играть!" Я замолчала, но всё равно решила погадать о чужой судьбе.

Нет, пряха я была уже хорошая, деревенские бабы сказали потом. Жизнь моему другу должна была лечь и свиться нитью тонкой-тонкой, звонкой-звонкой, ровнёхонькой, без единого обрыва. И до-о-олгой! Не оборвав нити ни разу, пока прялся загаданный кужелёк, я тихо порадовалась и обо всём забыла.

...Он умер в 36 лет, в Москве. Его туда пригласили на работу, он собирался устроиться и перевезти к себе семью. Упал в переходе метро и не поднялся. Сердце остановилось. Друзья были в недоумении: у такого здорового, спортивного человека - сердце? Подозревали убийство - времена были уже те самые, буйные. Но его брат-близнец, ездивший в Москву улаживать все дела, сказал, что объяснениями следствия удовлетворён. Вдова, оставшаяся с маленькой дочкой на руках, тоже всё приняла. А знакомый врач сказал, что как раз у спортивных людей при резком снижении нагрузок такое случается.

Богу тоже светлые люди нужны.

И всё врут календари...

четверг, 18 сентября 2008 г.

О том, как были реабилитированы буржуазные сливки

Когда-то, в середине 90-х, когда я исчисляла мою зарплату сотнями тысяч, а в страну ввозились всякие, порою достаточно экзотические продукты, купила я себе однажды буржуазную вытребеньку - взбитые сливки в баллоничке. Хотелось мне какой-то пирог или десерт украсить, как того требовал рецепт.

Пирог или десерт был украшен, но на это ушло совсем немного сливок, наверное, треть баллончика. Прочее я оставила для будущих кулинарных изысков. Время для изыска пришло месяца через три-четыре. Но когда я взяла в руки баллончик, чтобы выпустить из него сладкую соевую пену с эмульгаторами, выяснилось, что сливок нет. Они совершенно усохли за эти месяцы.

Я была возмущена: проклятая немчура (сливки были из Германии) совсем не дорожит деловой репутацией, в буквальном смысле торгуя воздухом! Изыск мы с ребёнком съели без украшения (а может, с банальной взбитой сметаной), но осадочек остался. И я рассказала всем подругам, что сливки в баллончике покупать не стоит, а если уж купили, ешьте сразу, потому что они быстро усыхают.

Так прошло десять лет, в течение которых я иногда по случаю вспоминала те злосчастные сливки и обличала недобросовестного производителя. И вот однажды, сидя с дочерью, уже первокурсницей, и со старинной моей школьной подругой за чаем и поедая кусок тортика, обильно декорированного розовыми облаками фальшивых сливок, я в очередной раз злопамятно помянула тот баллончик и проклятых немцев впридачу.

- Ты только представь, из чего они там эти сливки делают, если две трети баллончика за несколько месяцев усохли начисто!

И тут детище как-то очень пристально посмотрело на нас исподлобья, улыбаясь в то же время улыбкой Джоконды. Когда она громко засопела, в душе моей что-то забрезжило - не то подозрение, не то догадка.

- Ладно, мама, - вздыхая сказало детище, - Я тебе признАюсь. Они не усохли, это я их потихоньку съела.

среда, 17 сентября 2008 г.

Приз зрительских симпатий

В 90-е годы, когда все мыслимые шлюзы на телевидении были открыты, когда появилось кабельное телевидение (помню, было ТВ НГУ), когда стали открываться новые телеканалы, мы с дочерью смотрели много фильмов ужасов. Ужасы показывали в огромном количестве, причём основную часть составляло то, что американец Бобик, живший одно время в соседней квартире, презрительно обозвал short-budget films. А если по-русски, то видеомусор всякий.

Впрочем, были и приятные исключения. Сериал "Твин-Пикс", например. Первый показ мы пропустили, а второй шёл в очень неудобное для Новосибирска время - очередная серия начиналась самое раннее в половине двенадцатого ночи, а самое позднее - в два. Тем не менее, мой ребёнок, ложившийся спать вовремя, героически вставал, поднимаемый мной в глубокой ночи, и шёл к телевизору. Заснула она во время таких просмотров только два раза, и один раз не выдержала и я. Спали после совместного вкушения Линча мы уже вместе - порознь боялись, причём ещё неизвестно, кто больше. К счастью, ребёнок ходил в школу во вторую смену. А мне иногда с утра надо было на работу.

Как-то днём я удалилась в то место, куда и короли ходят пешком, а детище возилось в своём уголке. В кабинете лежала какая-то интересная книжка, поэтому я несколько задержалась там. Напротив двери в санкториум у нас располагается вешалка с верхней одеждой. Тогда поверх всего висело на плечиках моё зимнее пальто ярко-пурпурового цвета, с воротником из чернобурой лисы. В самом приятном расположении духа я покинула место уединения, и взгляд мой невольно упал на пальто, поскольку не увидеть его было невозможно.

И вдруг...

Вдруг пальто замахало рукавами!

О боже! Все просмотренные ужасы пронеслись через мою голову - или через мой внезапно заледеневший изнутри живот? - с мгновенной скоростью, примерно как пробегает зелёная полосочка, показывающая быструю загрузку файла. Разрыв шаблона был великолепный. А дальше я рванулась к пальто и трясущимися руками распахнула его полы.

Там, на полочке для обуви, стоял мой ребёнок (девица довольно рослая, тяжело ей приходилось стоять так, чтобы ниоткуда не торчать!) и махал руками, просунутыми в рукава. Личико её сияло весёлой улыбкой.

Я тут же с громадным облегчением закатила ей звонкую плюху.

Детище взвыло.

Я бросилась извиняться и объяснять, что-де очень сильно испугалась.

Ребёнок тут же перестал выть и оживлённо спросил, сверкая мокрыми глазами:

- Что, правда так испугалась?

- Правда, - чистосердечно ответила я. - После всех-то ужасов, что мы с тобой просмотрели... Я ж не думала, что ты, такая большая, сумеешь так хорошо завернуться в пальто!

Дитя сияло. Оно напоминало сыча из "Бемби", любившего пугать зверей своим криком и радовавшегося, когда это ему удавалось.

- Ну, прости! - сказало оно. - Я тоже не думала, что у меня так хорошо получится! Я же только пошутить хотела!

Шутка удалась. Замысел блестяще воплотился. Аплодисмент был заслужен.

воскресенье, 14 сентября 2008 г.

Надежда Андреевна Обухова. Оцифрована старая пластинка.

Тут на днях подумала: вот интересно, есть ли у камарада limonka1 романсы в исполнении Надежды Андреевны Обуховой, гранд-дамы старинного романса в Советской России? И вдруг - вы не поверите, как я не поверила себе - на следующий день я нахожу у него ссылку на пластинку Обуховой! Пожалуйста, скачивайте!
http://limonka1.livejournal.com/145427.html .

Ну, а тем, кто не знает, кто такая Надежда Андреевна Обухова, придётся сказать о ней несколько слов и дать ссылку на небольшой биографический очерк.

У нас дома до сих пор есть пластинка, где Обухова рассказывает свою биографию. Очень спокойно, среди прочего, она упоминает, что одним из её прадедов был Евгений Баратынский (и исполняет элегию на его стихи - "Не искушай меня без нУжды"). Да, она была дворянского рода, и эта "породистость", привкус чего-то "не нашего" всегда чувствовались в её исполнении, чего бы она ни пела.

Это было редкостной красоты меццо-сопрано, богатейшего тембра, причём, как утверждают те, кто слышал Надежду Андреевну в живом концерте, гораздо более "тёмного", чем передаёт запись. Техническое несовершенство записывающей аппаратуры первой половины XX века в значительной степени "съедало" низы при записи, как объяснил мне один знакомый физик старшего поколения.

На склоне дней, на отдыхе, который Обухова устраивала себе обычно в Феодосии, она занялась мемуарами. Но успела рассказать лишь о детстве и юности.
Итак, Надежда Андреевна Обухова родилась 6 марта (по новому стилю) 1886 года в старинной дворянской семье в одном из особняков в районе московской Пречистенки. Отец ее был крупным военным, а прадед – разжалованным в солдаты офицером. Впрочем, он при сем был еще и поэт, и поэт замечательный – а именно Евгений Баратынский.
Обухова рано лишилась матери. Ее унесла чахотка, и отец будущей певицы остался с тремя детьми на руках: Аней и Надей и сыном Юрием. Заниматься их воспитанием он не мог и передал детей их деду по матери Адриану Семеновичу Мазураки. У того было большое имение в Тамбовской губернии, с комфортабельным обширным домом. Не менее важным для будущих двух певиц (Аня тоже со временем стала певицей, имела альт) была чрезвычайная приверженность Мазураки музыке. Он был, говоря тогдашним языком, выдающийся общественный деятель на ниве музыки, на свои средства основал Филармонию в Воронеже. Культ музыки царил в его доме. Дед музицировал сам и приучал к пению и игре на фортепьяно своих внуков. А. С. Мазураки стал их первым педагогом. Впрочем, только младшая Надя, заводила всех детских игр и шалостей, одна знала тогда свое будущее: она станет оперной певицей!
А для этого, считала она, самое главное – уметь… ПАДАТЬ. Днем дети запирались в обширной зале дома. Здесь стоял концертный рояль и призывно блестел вощеный паркет. Все трое принимались старательно падать. Судьба их хранила: от этого хлопанья об пол ничего в детях не сломалось и не встряхнулось. Удивительно, но Надежда Андреевна с этими своими хлопаньями об пол как в воду глядела! В 44 года ей пришлось петь Кармен. В последнем акте она, пронзенная кинжалом Хозе, падала (будучи, между прочим, еще и на каблуках!) и скатывалась по ступеням лестницы…


Очерк Валерия Бондаренко читается с интересом, хотя написан в слегка вольной манере, каковую, боюсь, сама царственная прима вряд ли одобрила бы. И всё-таки зря он так отозвался о первом педагоге Обуховой, Евгении Липман, обругав её "профессиональной халтурщицей": ошибки в определении тембра и регистра голоса ученика у вокалистов случаются, иногда бывают даже роковыми, но не всегда это результат халтуры.

Дополню ещё написанное Валерием Бондаренко: да, великая певица старательно скрывала от публики свою частную жизнь. Бондаренко пишет, что неизвестно, какова была судьба мужа певицы. А вот в перестроечные годы по ТВ была передача о Надежде Андреевне, о которой много и интересно рассказывала её двоюродная сестра, Варвара (помните "Забытую мелодию для флейты"? Помните, там в преддверии загробного мира героя Филатова встречают его родители? Так вот мама - это Варвара Обухова). Она, в частности, сказала, что муж Надежды Андреевны был человек "скучный, ужасный зануда", и очень скоро она от него просто ушла. А ещё она объяснила, почему Н.А. не поступила в Мариинский театр. Всё очень просто и никакой тайны нет. Поскольку дядя Обуховой действительно курировал императорские театры, то полагал, что поступление племянницы на первую оперную сцену Империи могут приписать его протекции. А ему этого очень не хотелось. Более того, этого не хотелось и самой Надежде Андреевне. Вот почему она уехала в Москву, чтобы поступить на сцену Большого театра. В старину это называлось щепетильностью.

Для тех, кто не хочет скачивать сразу весь архив, выкладываю на И-фолдер и на Мега-аплоад три романса для ознакомления. К сожалению, пластинка была очень заезженной. Кроме того, это записи второй полвины 40-х гг. или самого начала 50-х. Так что ни о каком стерео тогда ещё не слыхали.

1. "Ночи безумные", дуэт. Музыка А.Спиро, стихи А.Апухтина.
Вот здесь есть хорошая страничка с нотами этого дуэта, причём в разных вариациях.

Вокал: Надежда Андреевна Обухова, Иван Семёнович Козловский. Партия гитары - Александр Михайлович Иванов-Крамской.


или http://www.megaupload.com/ru/?d=HA7NV0LO . 3,58 метров

2. Очень известный, даже запетый романс "Дремлют плакучие ивы". Музыка Б.Б. (так!), на стихи А.Тимофеева. Исп. Н.А.Обухова, партия фортепиано - Матвей Иванович Сахаров.

Обратите внимание, в каком неспешном темпе, на каком широком дыхании Обухова поёт этот романс. Даже Георгий Виноградов пел быстрее. Такая широкая вокализация, требовавшая хороших лёгких, была принята в манере исполнителей в начале ХХ века.


или http://www.megaupload.com/ru/?d=35FU3HFJ .
2,2.метра

3. Малоизвестный романс "Мы вышли в сад". Я знаю его как романс на стихи Татьяны Толстой. Да нет, ну что вы - не Татьяны Никитичны, а Татьяны Львовны, дочери Льва Николаевича. А вот сегодня в "Романтике романса" Казарновская сказала, что стихи принадлежат Александре Львовне, а музыка - Михаилу Львовичу.

Как бы там ни было: поёт Н.А.Обухова, партия фортепиано - М.И.Сахаров, партия виолончели (если мои уши ничего не путают) - Фёдор Лузанов.


или http://www.megaupload.com/ru/?d=KKCEAK02 . 1,93 метра.

Скачивайте, наслаждайтесь. Мне очень жаль, что я не умею оцифровывать пластинки. У нас есть пластинка с записью живого концерта (или даже двух), где, конечно, певица, чувствующая отдачу зала, поёт с невероятным накалом. Я в юности плакала, слушая в том исполнении "Грусть девушки" на стихи Кольцова ("Отчего, скажи, мой любимый серп"). Я и до сих пор плачу, слушая его ("Ах, не птица там летит по небу - то печальный слух об нём носится"). Но и студийные записи прекрасны. В том числе и тем, что Надежда Андреевна пела много редких, ныне забытых вещей.

понедельник, 8 сентября 2008 г.

И ещё пляшет Пухоед... Банджара, индийские "цыгане".

Простите, товарищи, что я со своим Ю-Тьюбом сегодня, но не могу не поделиться. Особенно Лиле хочу показать.

Пляшут две дамы из касты банджара, проживающей преимущественно в Раджастхане (встречались упоминания в литературе, что это не каста, а племя). Цыганами они прозываются условно - никем не доказано, что именно с банджара у европейских и азиатских цыган общие предки. Настолько общие, чтобы считать банджара и, скажем, руска рома эдакими "родными братьями".

Фтыкать стоит хотя б из-за одних костюмов. Боже! Ну почему я не могу ходить по улице в такой юбке, в таком покрывале!

К сожалению, только фрагмент танца. Обратите внимание на цилиндрик, который кладёт на землю одна из плясуний.

http://ru.youtube.com/watch?v=fcJzDB0LBvI&feature=related



А вот тут рабочий момент какого-то видеосъёмщика. Две банджарские дамы, одна из которых кормит грудью ребёнка, по просьбе товарища принимаются петь. Милы, улыбчивы, непосредственны и раскованны, как дети. Великолепные тётки! Костюмы - отддельная песня.

http://ru.youtube.com/watch?v=b2BYfJB5OMs&feature=related



А вот тут - уж плясунья так плясунья! Певицы, по-моему, стараются произвести максимальный шум. Удивительно, зачем одна из них закрывает ухо, чтобы правильно интонировать. Неужели там ещё может речь идти о правильном интонировании?

Дама начинает пляску с закрытым лицом, не пугайтесь. А потом откидывает покрывало. И оказывается молодой, гибкой, как лоза, женщиной. Прекрасные у банджара были танцы - гибкость позвоночника никому ещё не вредила, а подёргивание бёдрами наискосок прекрасно развивают косые мышцы живота (так они ведь называются?). Обратите внимание, какая дамочка подбористая, хотя и не худая. Костюмы (по-моему, не парадные - они, кажется, собрались просто во дворе помузицировать) - опять-таки ай! Кстати, дамы пляшут в штанишках под юбками - негоже где-либо в Индии голые ноги показывать. В штанах - да на здоровье!

http://ru.youtube.com/watch?v=ssae0D3Mw7M&feature=related



Ну, и для комплекту вот этот феерический дядька. Цыганским френдам этот певец в чалме будет близок и понятен. И даже как-то узнаваем. А плясунья на сцене уже немножко цирк-балаган показывает. Помните цилиндр в первом ролике? Вот и она что-то такое кладёт на сцену - то ли цилиндрик, то ли цацку какую-то. Прогибается назад до полу и берёт эту штучку не рукой - ах если б! - зубами! А потом, ежели кто не сразу поймёт, она подбирает глазами золотые монетки и подхватывает предмет опять же зубами - уже вслепую.

http://ru.youtube.com/watch?v=LjNNK-KUKg0&feature=related



Пы.Сы. А вот можно сопоставить с этим: http://maria-gorynceva.livejournal.com/115984.html .

воскресенье, 7 сентября 2008 г.

Пляшет Пухоед...

Фсем непременно фтыкать!
Пляшет так называемый испанский народ. То есть, наверное, испанские цыгане. Собрались всем табором и заскакали прямо под окнами жилого дома - на радость соседям. Впрочем, с балкона там кто-то вполне благожелательно свешивается.

Мальчоночка, который поёт (голосишко тусклый, вот-вот ломаться начнёт), гнусавит, разевает ротик вытянутой буквой "о" и подёргивает плечиками что тебе заправский кантаор. (Как это они рот так делают? Я пыталась - звук сразу правильный идёт, но мне тут же безбожно клинит челюсти. В русской народной певческой традиции рот широко, как правило, не разевают.) Дама в красном, которая вступила после него, существенно разошлась с гитарой - впрочем, её там трудно услышать из-за всеобщих palmas. А мальчишка, наверное, высоковато для неё взял. Ну, главное, что все как-то хором сумели прийти в тонику. А главное - темперамент-то, темперамент какой! Вот так, граждане фламенкофилы, и надо петь-танцевать. Это, конечно, не Эва Йербабуэна, не Эстрелья Моренте и даже не Давид Сорроче, зато duende лютует.

http://ru.youtube.com/watch?v=nr4sD5BE_ZA



Я вот тут подумала: каб у меня под окнами водили хороводы под стройное пение, плясали бы казачьи пляски - испытала бы я чувство недовольства, как от бумбоксов или поющих мобил? Пожалуй, что ещё бы и с балкона пляшущим подхлопала, либо спустилась и вместе с народом слилась бы в песенно-плясовом экстазе. А если б цыгане запели-заскакали? К тем, наверное, прямо с балкона сиганула бы - благо, второй этаж и кусты внизу. А если б украинские товарищи заплясали бы гопака или запели бы про туман яром? Уж точно бы им подголосила. А если бы, скажем, узбеки из соседнего дома, колотя в бубен и играя в зурну, предались своему национаЛному искусству?

Э...

Тут, кажется, моя толерантность к народному искусству где-то как-то и кончается. Или существенно ограничивается. Кажется, я не готова терпеть неудобства, причиняемые чужими дуэнде. Я готова принять только те, которые мне родные или родственные. А неродственные - только в их собственной среде обитания, среди их обычаев и правил. Или по телевизору. Это нехорошо. Но это факт.

Отсюда вывод: город есть среда, накладывающая на спонтанность народа существенные ограничения. Снимать их можно только во дни общенародных празднеств, либо если ваш двор (квартал) живёт по правилам махалли, для которых общаться соборне - это норма. Либо если ваша национальная традиция предписывает: настоящему народному искусству - всегда зелёная улица. Тут на видео мы, вероятно, этот случай и наблюдаем.

ЗЫ: Но если б вдруг во дворе ниотколь взялись армянские товарищи и задудели бы в дудуки, я б, наверное, застенчиво попросила их сыграть "Крунк", и мы вместе бы рыдали - потому что армянская музыка оказывает на меня такое воздействие, что я всегда уливаюсь в три ручья, будто дашнак какой.

* * *

вторник, 2 сентября 2008 г.

Ни о чём

Иногда кажется, что за счастьем надо отправиться в далёкое странствие - за леса, за моря, за высокие горы. Там, где-то там другой мир, но чтобы попасть в него, надо пройти через испытания, и если не сумеешь их пройти, вместо блаженства можешь получить беду. Но в то же время - древние знали, что мир этот, со всеми его радостями и угрозами гораздо ближе, чем за тридевять земель. Он начинается в миске с водой. Он смотрит из зеркала. Он даёт о себе знать, гудя в печи. Он заглядывает в окна. Он шуршит и постукивает на чердаке и в подполе. Он, наконец, выглядывает из глаз мервеца - и потому закройте ему глаза поскорее, слышите, и положите золотые монеты как знак того света, который теперь светит ему.

А зелёная дверь в стене, за которой раскинулся Тот Самый Сад? Вот же она, на тех самых улицах, по которым ты ходишь каждый день! Только сделать шаг...

Миры как бы взаимно проникают друг друга, то и дело друг в друге проявляясь. Если хотите, изображение Инь и Ян.

В детстве у меня было это знание близости другого мира. В пять лет я точно знала, где находится вход в него - на песчаной тропке в Пироговском лесу. Там должна была быть яма, но вида она только тому, кто отправится в поход в сумерках - они мне виделись ранними сумерками конца лета или самого начала осени. Надо было спуститься в яму, чтобы попасть в Другой Мир. Мама потешалась: "И что же мы - прыгнем в яму и будем, как дураки, в яме сидеть?" Я деликатно молчала: нечего было объяснять человеку, который забыл, что в сказках вход в иные миры часто открывается у корней дерева или в колодце. Только до этого дерева или колодца сказочные герои должны были проделать долгий путь, а я знала, что по нашей земле не надо для этого ходить долго - это рядом, а путь ляжет уже ТАМ. И вообще, я не собиралась брать с собой маму. Я никого не собиралась с собой брать. Разве что оруженосца. Потому что там, в Другом мире, была пещера, в которой жило страшное чудовище, и я должна была его убить. Именно я. А чудовище было мохнатое, с толстенной шкурой и почти неуязвимое.

И я готовилась к героическому походу. Который начнётся в сумерках, а продолжится ночью. Потому что именно ночью Другой Мир подбирается ближе, разрушая тончайшую перегородку между тем, что мы называем реальностью, и инобытием. И осенние сумерки могут перейти в зимнюю ночь. И пробираться, возможно, придётся по зимнему лесу, увязая в снегу: ночной зимний лес - это ужас Другого Мира, это знак чудовища, которое должно быть побеждено в своей пещере.

Я была тихая девочка, любившая играть с подружками "в дом", рисовавшая дворцы и царевен - а по вечерам, перед сном, слышавшая голос меча. В снах я, бывало, шла сквозь ночь по снежному полю и точно знала: это Край Земли. Там, за снежной кромкой совсем близкого горизонта, Вселенная, равнодушно сверкая звёздами с высокого, чёрного-синего неба, дышала своим холодом мне в лицо. Это было грозно, но я чувствовала, хоть и не умела выразить, что мы с нею - одно. В шесть лет я сходила с ума, пытаясь представить её Бесконечность. Теперь я понимаю, что и в этом состояла часть подвига, часть первого, детского странствия души. Вот оно-то всегда долгое.

Архетип девы-воительницы, побеждающей чудовище, древнее, чем архетип змееборца. Старейшие песни акритов - византийских пограничных стражей - показывают нам это. Махтельт, въезжающая в снежный лес, чтобы одолеть Дирка Злонравного, убийцу дев, пришла к Шарлю де Костеру из такой глубины веков, у которой не разглядеть дна.

Но тогда я об этом не знала.

Чудовище было убито - и живо до сих пор, потому что совершать подвиг змееборчества приходится всю жизнь. И странствие души и духа нескончаемо, пока существуют душа и дух.

* * *

Позавчера мы нашли тот самый луг, о котором я так мечтала много лет, в двух шагах от моего дома. Тихий. Безлюдный. С высокой травой. В которой можно лежать и смотреть на небо, чувствуя, как солнечный свет наполняет тебя до косточек. Конечно, там нет реки, почему-то прочно связавшейся с лугом в моём воображении. Но река уже давно живёт в песне:

И вот мне приснилось... А что мне сегодня приснилось?
Что сердце моё не болит? Так и верно, оно не болит.
Вон с берега ива к реке осторожно склонилась
И в тихие воды безмолвно и ясно глядит.

А если случится, что ветер сомнёт её крону -
Река на мгновенье замрёт между топких своих берегов,
Пьянея от терпкого духа и жаркого звона,
Плывущих, как облако, с пряных июльских лугов.

И небо, и реку, и трав медоносную силу,
И тяжесть земли, и скольженье стрижей в облаках -
Всё вровень с краями в себя моё сердце вместило,
И гибкая ива колышет его на ветвях.

И песню свою повторяет река непрестанно,
И грезится сердцу и ночи и дни напролет:
Оно у истоков далёких лежит Иордана,
Печати хранит и с надеждою Господа ждёт.

Песня - это тоже шаг в Другой Мир. Может быть, самый короткий. И живой луг сомкнётся с песенной рекой. Потому что нет ни Близкого, ни Далёкого. Есть Одно.