Эн. старательно борется...

http://maria-gorynceva.livejournal.com/1429.html
Эн. старательно борется с собой, со мной, с оккультизмом и мракобесием, с противниками прививок, с энтропией окружающего мира и за свет разума.

Всё думаю: где граница, за которой надо прекратить бороться и принять? Особенно - себя. До каких пределов нужно себя ломать, чтобы не стать "самоломаным"? И надо ли ломать? А может, лучше упорно, но осторожно гнуть?

Мне кажется, что вся наша русская смута в умах от того, что мы никак не можем принять себя. Всё боремся с собственной историей, то гордясь ею, то стыдясь, но не принмая её такой, какой она уже случилась: когда-то величественной, когда-то нелепой, когда-то страшной, когда-то постыдной... "Еже писах, писах", что теперь переделаешь? Но в собственных умах мы то полные недотёпы, ни на что не способные по сравнению, например, с англо-саксами, то богоносные сыны света. Тьфу. Отчего бы не признать, что во языцех каждый и впрямь особенный, принять это и обратить свою особость в достоинство?

Вопросы повисают. Наверное, кому-то выгодней человецы и языцы, которые борются. С собой, между собой, с жизнью и окружающим миром.... Потому что пока они борются, они не имеют возможности посмотреть на себя и принять себя. Принявший себя - целен, а потому силён. Кому нужны сильные?

Без темы

Мы выгнали природу в дверь, в том числе, и в себе самих. А она, гремя и царапаясь, старательно лезет в форточку.

В чём так называемый прогресс человечества? В развитии технологий и машинерии? Это хорошо (вот не смогла бы я печатать здесь мои мысли), но развивается ли сам человек? Перелопатив гору литературы по долгу профессии, начинаю в этом сомневаться. Более, того, мне видится, что с полным подавлением животного начала в себе человек начал регрессировать. Древние выпускали зверя во время мистерий и отправлений оргиастических культов. Были ритуалы, очерченные рамками праздников. Зверю давали побегать, так что общество могло надеяться, что хотя бы часть его членов не будет звероподобна всё остальное время.

Теперь, получается, остаётся только секс, позволяющий пережить трансперсональное и выпустить побегать зверя. Ну, ещё наркотики и одурманивающие культы. Если бы при этом зверь ещё помнил, что он должен быть чутким и сторожким, чтобы вовремя унести ноги от опасности! Увы, эта разжиревшая полуприрученная тварь, как правило, сохраняет кровожадность, но полностью теряет звериную чуткость.

Эн. ходит, громко "печатая шаг", а попросту - грохоча ботинками. Так он заявляет миру о себе. Всё бы ничего, если б он не заявлял о себе соседям в гулком подъезде, далеко за полночь. Это - от человека асфальта, а не от дикого человека. Даже слоны, которым, кроме человека, некого бояться, оказывается, ходят тихо. Мне ближе кошачья грациозность Эм., ступающего почти неслышно и умеющего замереть в любой момент. Мужчины на тренировках по рукопашке похожи на сильных, гибких животных и вызывают во мне нечто глубоко природное, какой-то тёмный восторг древних гоминид.