Как мы читаем "квассиков"

http://maria-gorynceva.livejournal.com/79271.html

"Анну Каренину" я очень люблю. Каждое лето у меня ритуал: в жаркий полдень, когда на улице не продохнуть от жары и пыли, лечь на диван и перечесть этот роман. (Можно с кистью винограда. Можно с бутылочкой холодного пива и колбасками. Можно с помидором и хлебом со сметаной.) Он невероятно зримый и уютный - да-да, уютный, несмотря на трагический финал основной сюжетной линии. Но оплотнённое описание персонажей, их быта и занятий делает вымышленный мир Толстого совершенно реальным, а потому трагическое в нём уравновешивается идиллическим - совсем как в жизни.

Читать "Анну Каренину" я начала с 16 лет. Первый раз я прочла её, сидя на каких-то высоких строительных козлах под старым каштаном, что посажен был ещё моим прадедом, над помидорно-картофельными грядами. После этого я успела перечесть его раза три или четыре, а если не целиком, а избранными фрагментами, то и больше. И вот, на пятом курсе, когда полагалось погрузиться в русскую литературу XIX века, я опять взяла в руки "Анну Каренину", чтобы посмотреть, как в ней Толстой "любил мысль семейную". Читала по привычке, дочитала до сцены возвращения Каренина домой после рокового признания Анны в карете и вдруг... Вдруг глаз мой споткнулся о следующие строчки:

Алексей Александрович велел подать чай в кабинет и, играя массивным ножом, пошел к креслу, у которого была приготовлена лампа и начатая французская книга о евгюбических надписях. Над креслом висел овальный, в золотой раме, прекрасно сделанный знаменитым художником портрет Анны. Алексей Александрович взглянул на него. Непроницаемые глаза насмешливо и нагло смотрели на него, как в тот последний вечер их объяснения. Невыносимо нагло и вызывающе подействовал на Алексея Александровича вид отлично сделанного художником черного кружева на голове, черных волос и белой прекрасной руки с безымянным пальцем, покрытым перстнями. Поглядев на портрет с минуту, Алексей Александрович вздрогнул так, что губы затряслись и произвели звук "брр", и отвернулся. Поспешно сев в кресло, он раскрыл книгу. Он попробовал читать, но никак не мог восстановить в себе весьма живого прежде интереса к евгюбическим надписям. Он смотрел в книгу и думал о другом.
("Анна Каренина", ч. III, гл. XIV)

Слово "евгюбический" звучало невероятно смешно. Книга была французская, и я полезла во французско-русский словарь. Слова eugubique в нём не было. Примечаний в нашем издании романа тоже не было. Спросила у мамы. Мама вообще не помнила, где в "Анне Карениной" такое слово. Не знали и мамины знакомые-книгочеи.

Слово, однако же, прилипло намертво. Мне почему-то показалось, что оно прекрасно подходит соседскому котёнку Мише, по прозвищу Сатана. Конечно же, евгюбический - это такой чёрный, мохнатый, растрёпанный и урчащий. Кроме того, словечко это, подобно дериватам от матерного корнеслова, наполнялось смыслом сугубо в зависимости от контекста, обозначая нечто странное, непонятное, поразительное, отталкивающее, смешное, нелепое, ненормальное неловкое, просто плохое ("Чувствую я себя как-то евгюбично") и просто необычное ("Фильм несколько евгюбический").

В силу своего необычного звучания оно стало набирать популярность - уже слышалось в нашей 791-й группе и среди исполнителей фольклора будущего ансамбля "КрАсота", где я тогда пела. Одна моя подруга уже решила ввести для обозначения личностей "дятловатых" слова "евгюб" и "евгюбка".И тут до меня дошло,что не только можно, но и нужно спросить у наших преподавателей - факультет-то гуманитарный! И первый, у кого я спросила, что такое "евгюбические надписи", был профессор О., читавший у нас курс русской литературы XIX века. Услышав мой вопрос, О. захихикал, как-то странно скосил глаза и ответил, что он про такие надписи вобще впервые слышит. О.специализировался по романам Толстого и даже написал монографию по ним.

Я стала приставать к другим преподавателям - и литературоведам, и лингвистам, но реакция была всегда одна - безмерное удивление. Задавать вопросы о евгюбических надписях всем, кто подвернётся под руку, сделалось у меня чем-то вроде развлечения.

Но вот однажды на каком-то семинаре (не помню, что за языковые семинары были у нас на пятом курсе) наша суровая семинаристка Галина Ивановна Павлова, тоже допрошенная мною ранее на предмет евгюбических надписей, вдруг сказала:

- Оля, вот вы хотели знать, что такое евгюбические надписи...

Группа, уже прочно усвоившая загадочное слово "евгюбический" замерла, заинтригованная, а я так даже слегка похолодела: неужели у этого слова и разгадка существует?!

- Так вот, - продолжала Галина Ивановна назидательно, - есть такой хороший справочник, как толковый словарь Брокгауза и Ефрона. Очень советую почаще в него заглядывать.

Мне стало стыдно: я ведь столько раз залезала и в Брокгауза с Ефроном, и в энциклопедический словарь "Гранат" для своего диплома, так почему же я не догадалась посмотреть там слово "евгюбический"? То ли не верила, что оно реально может что-то означать, то ли втайне не хотела сужать дипазон смыслов, который так хорошо укладывается в бессмыслицу.

А Галина Ивановна взяла какой-то листочек и безжалостно зачла примерно следующее:

Игувинские таблицы, Евгубинские таблицы, археол., семь медных досок с умбрскими надписями. В 1444 г. найдены в Губбио (древн. Iguvium, среднев. Eugubium); важнейший памятник древнеиталийских диалектов (умбрские письмена и язык). См. Breal (1875) и Bucheler, “Umbrica” (1883).
http://slovari.yandex.ru/dict/brokminor/article/19/19241.html ,чуть подробнее здесь: http://www.be.sci-lib.com/article117811.html.

Вот так, какие-то скучные таблицы. Пусть даже с умбрскими надписями. И, насколько помню, относились те надписи к IV - II веку до н.э. Содержали предписания жрецам. Так загадочное слово, потеряв покров тайны, ушло из нашего обихода. Однако сколько ж это людей, причём филологически подкованных, пропустило это непонятное слово мимо глаз своих! Да и до сих пор, я знаю точно, пропускают...

К вопросу о толерантности Древней Руси, или Первое послание к о.Иакову Кротову.

http://maria-gorynceva.livejournal.com/73691.html

Я тут с о. Иаковом Кротовым немного поспорила.
http://yakov-krotov.livejournal.com/68598.html?thread=1073142#t1073142 .

У меня ощущение, что о.Иаков моей статьи не прочёл, а если и прочёл, то так, как читают писанину тех, в чьей неправоте априори уверены - бегло и отмечая лишь те пассажи, в которых, по мнению читающего, видны нестыковки.

Тем не менее, я очень благодарна о. Иакову за то, что активизировал мою было задремавшую мысль. Я не собиралась возвращаться к той моей статье о Булгакове - пусть бы топтали те, кому было то угодно; как бы там ни было, раз топчут, значит, задевает. Да вот не топтали, хотя ссылались. Теперь же я думаю написать статью в ответ на доводы о.Иакова. Честно говоря, я пока не знаю, куда приведёт исследование (если вообще куда-либо приведёт) - очень возможно, что мне пидётся согласиться с его основными положениями. Но, может, и не придётся.

Эта заметка носит сугубо предварительный характер; я пока не привожу никаких ссылок, я вспоминаю и теоретизирую.

Первое, что вызвало недоумение о. Иакова - это одно из основных положений моей статьи, утверждающее, что мы можем рассматривать роман Булгакова "Мастер и Маргарита" (далее ММ) как своеобразный антипод апокрифической девнерусской повести "Страсти Христовы" с точки зрения структурно-семантической. О. Иаков полагает, что некоторый изобразительный минимализм Ершалаимских сцен, композиционно соотносимых с Пассийным каноном, определяется не тем, что Булгаков противостоял эстетической избыточности "Страстей", но тем, что достаточно последовательно придерживался Евангельского повествования.

Да, возможно (и скорее всего), так оно и было. Но меня в статье, которая называется "Русский апокрифический Христос: К постановке проблемы" интересовал результат, который получился у Булгакова вне зависимости от воли автора. Можем ли мы считать Ершалаимские страницы ММ своеобразным апокрифом относительно канонического текста четырёх Евангелий? Безусловно. Стало быть, песонаж, которого часть читательской аудитории воспринимала всё-таки как Христа, может рассматриваться как апокрифический образ последнего. А получившийся результат очень хорошо служит "перевёртышем" не столько канонических евангельских сцен, сколько сцен "Страстей Христовых", в состав которых, разумеется, вошли эпизоды из канонических Евангелий (преимущественно Евангелия от Иоанна), и апокрифическое Евангелие Никодима в полном составе (ЕН как источник указывали С. Бэлза и Л. Яновская, пичём последняя - по архивным записям самого Булгакова).

Таким образом, сказанное о. Иаковом не противоречит тому, что написала я.

О. Иаков упрекает меня в чрезмерно широком обобщении на недостаточном матеиале. Увы, ничего не могу поделать: в древнерусской и даже в русской литературе вообще апокрифического Христа было очень мало. Собственно, существуют лишь два поизведения такого масштаба, который позволяет говорить о литературном образе: это именно "Страсти Христовы" и "Мастер и Маргарита". Есть ещё фольклорный материал, но поэтика и эстетика фольклора требует всё же рассматривать образ фольклорного Христа отдельно. Следовательно, какой материал был, на основании того и пришлось ставить проблему. Собственно малочисленность памятников такого рода уже сама по себе красноречива, и я попыталась в моём исследовании ответить на вопрос, почему было именно так.

О. Иаков упрекает меня в недооценке роли Евангелия в формировании мировоззрения древнерусских людей. Он спрашивает, неужто я полагаю, будто в XVII веке не знали Евангелия. Хочется тут же отрапортовать: "Конечно, знали!", - но меня останавливает от бодрого рапорта... Отсутствие обобщающего труда, показывающего, насколько глубоко был внедрён именно канонический евангельский текст в сознание масс. С одной стороны, безусловно Евангелие знали. Но кто? Священнослужители и люди книжные в массесвоей - несомненно. И знали блестяще. А вот миряне, грамотные, но всё же не весьма ретивые в своём церковном рвении - как обстояли дела с ними? Не размывались ли для них границы священного канонического текста в многочисленных цитатах, толкованиях, упоминаниях в других произведениях (святоотеческих творениях, литургических песнопениях, покаянных стихах, позже - в полемической литературе и т.п.)? Если всё так прекрасно обстояло с евангелизацией населения, то почему "икона - Библия простецов"? Если начать подробно и систематически изучать вопрос, то не исключено, что на этом пути ожидают сюрпризы.

И последнее по порядку, но не по значению. О. Иаков возмущается, что я, цитируя сцену из "Страстей Христовых", в которой сообщается,что Иуда не был ограждён постом и молитвой, называю в данном контексте пост и молитву христианскими добродетелями. По мнению о. Иакова, древнерусские люди знали,что и пост, и молитва существуют и у иудеев, и у мусульман. Сразу возникает вопрос: как много людей это знало, помимо образованной элиты? Есть ли такая статистика? И, во-вторых, даже если знали, считали ль они иудейские и мусульманские пост и молитву истинными? Думаю, смело можно ответить: нет, не считали, если говорить именно о массовом сознании. XVII век, как тонко заметил В. Н. Топоров, вообще век интолерантности ко всему "чуждому" (даже украинское православие считалось конфессионально сомнительным). Поэтому подходить к нему с мерками демократической толерантности XXI века, мягко говоря, неисторично. Если древнерусские люди считали обряды иудаизма и ислама истинными, то откуда взялись такие поговорки и выражения как "жид да собака - вера еднака", "турка немаканная" и т.п., а также рассказы о том, что "жидовья" рождаются слепыми, как щенки или котята? Да что там иудаизм или ислам: зачем при Филарете был издан указ, требующий, чтобы для лекарей-немцев (ежели кто пользуется их услугами) в ограде прорубалась отдельная калитка, дабы в одну и ту же калитку не входил священник со Святыми дарами и инфернальный протестант-отравитель, портящий воздух одним своим появлением? Зачем было сочинять чудовищные по непристойности байки о том, как проводится католическая месса, если понимание другой религии и уважение к ней было присуще древнерусским людям?

Вот вопросы, на которые, благодаря о.Иакову, придётся отвечать.
Разумеется, я приведу необходимые ссылки.

Ссылки на три мои статьи в Интернете - здесь:
http://maria-gorynceva.livejournal.com/1182.html
Рассматриваемая статья - первая.